На сжатых челюстях Остина вздулись желваки.
— Мы можем найти ей место в одном из поместий. Но ты должна понять, что она не может остаться у тебя. Если ты сама не желаешь подумать о скандале, то уважай чувства моей матери и сестры.
Элизабет с облегчением кивнула:
— Хорошо. И если окажется, что я не беременна, тебе вообще не придется беспокоиться о Молли.
Его глаза снова холодно блеснули.
— Правда? И почему же?
— Потому что, если я не беременна, я собираюсь вернуться в Америку сразу, как только завершится наш бракоразводный процесс. Молли может поехать со мной. Мы обе будем свободны, чтобы начать жизнь сначала.
— Понимаю.
Элизабет почти задыхалась от царившей в комнате напряженности. Ей надо было повидать Молли, и ей хотелось покинуть душную атмосферу, окружавшую ее, но уйти она еще не могла. Кашлянув, она сказала:
— Я должна сказать тебе что-то еще.
Остин устало провел ладонью по лицу.
— Надеюсь, не о том, что ты еще раз побывала в игорном доме, где спасла полдюжины проигравшихся пьяниц.
Несмотря на его мрачный тон, на ее лице мелькнула улыбка.
— Нет, хотя в этой идее что-то есть.
Он прищурился:
— Нет, в этой идее ничего нет.
Обрадованная тем, что, как ей казалось, она с относительной» легкостью выиграла первое сражение, Элизабет не стала спорить.
— Очень хорошо. Но я должна сообщить тебе другую новость. Она касается твоего брата.
Остин посмотрел на нее с угрозой:
— В самом деле? Ну, я непременно поговорю с Робертом об этом посещении лондонских трущоб.
— Не Роберта. Это касается Уильяма.
Он замер:
— Что?
— Я знаю, где мы можем найти Гаспара.
Глава 21
Все мысли Остина сконцентрировались в единственной фразе, вытеснившей все остальное из его головы, — «Я знаю, где мы можем найти Гаспара».
Он схватил Элизабет за плечи:
— Где он?
— Я точно не знаю, но я нашла того, кто это знает.
— Как? Где?
— В порту. Когда Роберт помогал Молли сесть в карету, я увидела, как в пивную вошел человек. Даже не дотронувшись до него, я очень сильно ощутила, что он как-то связан с Гаспаром.
Остин непроизвольно еще крепче сжал ее плечо. Господи, да если Роберт позволил ей войти в этот притон вслед за тем человеком, он заплатит за это!
— Ты, надеюсь, не пыталась заговорить с ним?
— Нет, мы сразу же уехали. — Она положила свои руки на его, державшие ее за плечи. — Остин, он все еще там. Я чувствую. Это большой лысый человек, на нем матросская одежда. Он заметно прихрамывает и носит золотую серьгу в правом ухе.
Элизабет описала место, где находилось это заведение.
— Я найду его. — Он отпустил ее плечи, и ее руки скользнули вниз. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Остин мог поклясться, что в ее глазах он заметил что-то, напоминавшее о той нежной любящей Элизабет, какой, как ему казалось, он знал ее раньше, и он с усилием подавил нахлынувшие на него чувства. Проклятие! Эти огромные золотисто-карие глаза пробивали воздвигнутую им стену отчуждения. Но в ту же минуту словно завеса скрыла даже малейшие проблески нежности, оставив в ее глазах лишь твердую решимость.
Но это промелькнувшее выражение ее глаз… Не будь он убежден в обратном, Остин поклялся бы, что он ей небезразличен. Почему Элизабет ему помогает? Уж конечно, не потому, что обещала. Он на своем горьком опыте убедился, что она не выполняет своих обещаний.
Возможно, у нее остались какие-то чувства к нему. Но они недостаточно сильны для того, чтобы искать пути к их совместной жизни.
И он не должен об этом забывать.
Отойдя от нее, он сказал:
— Я должен ехать.
— Я знаю. Остин, будь осторожен.
От ее тихой просьбы у него перехватило горло, и он не смог произнести ни слова. Сухо кивнув ей, он вышел из комнаты.
Проводив Остина взглядом, Элизабет долго смотрела на дверь, через которую он только что вышел. Она понимала, что он на пути к тому, чтобы найти ответы на вопросы, мучившие его.
Она молила Бога о его благополучном возвращении.
И еще о том, чтобы когда-нибудь его сердце смягчилось и он простил бы ее.
Остин вошел в грязную портовую пивную и задержался на пороге, давая глазам возможность привыкнуть к тусклому освещению. Быстрым взглядом он окинул полдюжины посетителей и задержался на человеке, который в одиночестве сидел в углу, сгорбившись над стаканом, словно защищая его своими широкими плечами. Он был лыс, и Остин, заметил как блеснуло золото в мочке его правого уха. Он был единственным, кто здесь соответствовал описанию, данному Элизабет.
Остин подошел к его столу и опустился на стул напротив этого человека. Матрос хмуро посмотрел на него мутными прищуренными глазами:
— Черт побери, кто ты такой?
Вместо ответа Остин положил на середину стола сжатый кулак. Разжав его, он показал кожаный кошелек.
— Здесь пятьдесят золотых соверенов. Тебе известно то, что я хочу узнать. Расскажи мне, и деньги твои.
Матрос взглянул на кошелек. Неприятная улыбка расплылась по его грязному лицу, обнажая гнилые зубы. Резким движением руки он вытряхнул из рукава большой острый нож.
— Может, я просто возьму твои деньги и оставлю свои сведения при себе.
— Попробуй, — угрожающе произнес Остин, — но я бы тебе не советовал.
— Не советовал бы, да? И почему же? — с грубым смешком поинтересовался матрос.
— Потому что под столом в твое брюхо нацелен пистолет.
Он наблюдал, как матрос опустил взгляд туда, где находилась другая рука Остина.
В глазах матроса мелькнуло сомнение, но он поспешил скрыть его под издевкой:
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что такой щеголеватый джентльмен, как ты, застрелит меня в окружении стольких людей? Тебя повесят.
— Наоборот, власти, вероятно, наградят меня за то, что я избавлю Лондон от такого, как ты. А молчание твоих так называемых свидетелей нетрудно купить.
Откинувшись назад, Остин вытащил из-под стола руку настолько, чтобы его собеседник мог увидеть пистолет.
— Ты сможешь уйти отсюда или богатым, или мертвым. Выбор за тобой.
Матрос некоторое время молча смотрел на него. А Остин смотрел на матроса, продолжая сжимать пистолет, уверенный, что жадность победит.
В загоревшихся глазах матроса мелькнула алчность.
— Уж лучше я буду богатым. Но богаче больше, чем на пятьдесят фунтов.
— Если твои сведения мне пригодятся, я дам тебе еще пятьдесят.
— А если нет?
На губах Остина появилась ледяная улыбка.
— Тогда ты будешь мне совершенно бесполезен. И не думаю, что ты выживешь, получив пулю в живот.
Остин заметил страх в глазах матроса, но только пожал плечами.
— Что ты хочешь узнать?
— Ты знаешь француза по имени Гаспар. Я хочу знать, где я могу найти его. — Остин намеренно встряхнул кошельком с монетами. — Скажи мне, и деньги твои.
